Медный самовар с помятой ручкой и потемневшим краником всегда стоял на даче — символ тепла, семейных традиций и детских воспоминаний. Бабушка Клавдия протирала его мягкой тряпкой с содой, и он словно светился в летнем свете.
После её смерти дача досталась мужу Виктору и его младшей сестре Ангелине. Я часто приезжала туда помогать — золовка не особенно увлекалась загородным хозяйством, а мне нравилось ухаживать за участком и домом. В начале лета мы решили провести ремонт: Виктор перестил полы, я взяла на себя остальные работы.
Ангелина получила задание временно перевезти старинные вещи — самовар, сервиз, кружевные салфетки, любимую вазу бабушки — в свою квартиру. Все они были частью семейного наследия, хранившегося на даче десятилетиями.
Ремонт завершился, но вещи не вернулись
К середине августа работа была закончена. Я повесила новые занавески, расставила цветы, и решила напомнить о себе. Позвонила Ангелине:
— Всё готово. Привези, пожалуйста, вещи.
На другом конце провода замолчали. Золовка торопливо ответила, что связь плохая, но обещала привезти «в ближайшие дни».
Прошла неделя. Потом ещё одна. Когда наступила третья, я напомнила снова:
— Геля, нам бы самовар…
— Да, да, привезу, только с работой разберусь, — отвечала она. — И радикулит меня подкосил.
Напряжение растёт
Дни шли, а самовар всё оставался у золовки. Я решила приехать без предупреждения. Дверь открылась, Ангелина улыбнулась:
— О, Томочка! Заходи!
Я вошла и сразу заметила: самовар блестел на тумбочке у телевизора, ваза и сервиз стояли в серванте, бабушкино рукоделье — на стене.
— Мы же договаривались, — спокойно сказала я.
— Тома, ну зачем их туда? Здесь им безопаснее, — улыбнулась она. — На даче сырость, зимой мыши ходят. А здесь — тепло, чисто.
— Это бабушкин сервиз. Он всегда был там.
— И что? Она — моя бабушка, а не твоя.
— Она называла меня внучечкой, — ответила я. — И я её так называла.
— Не отдашь? — спросила я.
— Нет.
— Тогда я скажу Виктору.
— Пф-ф… Напугала ежа, — хмыкнула Ангелина и закрыла дверь.
Скандал на дне рождения
Виктор отреагировал спокойно: «Не дави на неё. Привезёт, когда будет удобно». Я не стала спорить, но через несколько дней всё изменилось.
На дне рождения Виктора собрались родственники и друзья. Ангелина появилась первой и, видимо решив, что лучше атаковать, чем обороняться, начала:
— Тома, ты всё время жужжишь про бабушкины вещи, а на даче потолок пятнистый. Может, тебе лучше ещё ремонтом заняться?
Я пропустила это мимо ушей. Но она продолжила:
— Из-за старых тарелок человек скандал устраивает. Как будто я их украла. А я не украла — вы сами мне их дали. Сами, помните?
Виктор кивнул: «Было, да».
— Только временно, — напомнила я.
— Ремонт ещё не закончен, — улыбнулась Ангелина. — Потолок, мелочи ещё много. Когда всё сделаете — отдам.
Секрет на площадке
Через пару дней я узнала от знакомых, что Ангелина подарила кому-то бабушкину вазу. Я сразу набрала её:
— Геля, ты кому вазу подарила?
— Чего? Какую ещё вазу?
— Не прикидывайся! Бабушкину вазу!
— Это моё! Кому хочу, тому и дарю.
— С чего это твоя?
— С того, что дача моя. И бабушка моя. А ты — сбоку припека. Угомонись.
Она бросила трубку. Я решила поговорить с Виктором.
— Слушай, Витя, — сказала я, — сестра разбазаривает бабушкины вещи. Подарила вазу. Это не просто подарок — это наследие.
Он смотрел, не понимая.
— Эти вещи — наши. Они из начала двадцатого века, стоят немало. Если она продала — это серьёзно. А если нет — почему не вернуть?
Тут Виктор задумался. Возможно, ему вспомнилась любовь бабушки Клавы к детям, её забота, её традиции.
— Глянь, есть ли что-то на площадке, — попросил он.
Я нашла объявление о продаже старинной посуды, вазы, самовара. Цены были высокими. Лицо Виктора стало серьёзным.
Он включил громкую связь и набрал сестру:
— Привет, Геля. Я по объявлению. Самовар правда стоит столько?
— Э… по какому?
— Да ты знаешь. Родному брату можно уступить?
— Витя, прекрати кривляться!
— Я не кривлюсь. Ты выставила наши вещи на продажу. Давай снимешь объявления. Полчаса — на снятие. День — на возвращение. По-хорошему говорю. Иначе будет по-плохому.
— Что иначе?
— Иначе — юридические последствия. Это не просто вещи. Это память.
В трубке повисла тишина. Через день вещи вернулись на дачу.
Итог: самовар остался
Позже Виктор и Ангелина сели за стол и начали делить. Спорили из-за самовара. Он утверждал, что посуду отдал, значит, самовар — его. Она — что он её. Крики дошли до меня — голова заболела.
— Если не можете разделить, — сказала я, — может, подарите мне?
— Почему именно тебе?
— Есть вариант: распилить напополам. Каждому — по половине.
Они переглянулись, помолчали.
— Ладно, — вздохнул Виктор. — Пусть пока стоит.
Самовар действительно остаётся. Теперь он ждёт новой главы — в день свадьбы племянницы. Виктор и Ангелина решили подарить его молодым. Так, может быть, бабушка Клавдия одобрит — пусть память о ней живёт в новых историях.
