В жаркий июльский вечер на окраине поселка стояла душная, липкая жара. Днем температура поднималась до тридцати пяти градусов, а ночью воздух оставался тяжелым — над речными старицами висел густой пар, слепни сменялись мошками, а в воздухе витал запах полыни и пыли.
Работа приемщика
Я работал на сельском заготовительном пункте, где принимали мясо от местных хозяйств. Моя задача — взвесить тушу, подвесить её в остывочном цехе и передать утром ветврачу для осмотра. После проверки мясо отправляли в город на авторефрижераторе.
Прибытие странной туши
Перед закрытием к эстакаде подъехал старый УАЗ с дальнего хутора. Молчаливый мужчина в брезентовой робе выгрузил на весы разделанную тушу, накрытую мокрым брезентом. Мясо было необычным: грудь чрезмерно широкая, плотное, с темными волокнами. Ветврач приезжал только утром, поэтому мужик не стал ждать накладной — просто вскочил в кабину и скрылся в сумерках.
Что происходило в цехе
Я зацепил тушу стальным крюком, провел по рельсу в глубь цеха и включил вентиляторы. Около трёх часов ночи я сидел в конторке, оформляя журналы. В тишине, нарушаемой лишь жужжанием вентиляторов, раздался странный звук — влажный шлепок, затем глубокий свистящий вдох.
Я взял аккумуляторный фонарь и вышел в цех. Свет упал на тушу. Она не остыла. От неё шёл горячий пар с запахом болотного ила, серы и сырой тины. Под кожей заметно двигались мышцы — будто под кожей бегали черви.
Тварь пробудилась
Подошёл ближе — и у меня перехватило дыхание. Ребра начали медленно раскрываться. Из мяса вышли длинные чёрные костяные дуги с острыми крючьями. Они сжимались и разжимались, как лапы гигантской сороконожки. С верхнего среза шеи вышла круглая хрящевая воронка, усеянная мелкими подвижными иглами.
Туша была живой. Она использовала собственное мясо как кокон и пыталась выбраться.
Борьба за контроль
Стальная цепь натянулась. Существо забилось, его кости скрежетали по полу, пытаясь дотянуться до меня. Бежать было нельзя — оно могло уйти в жилые дома.
Я бросился к парогенератору и бетонному чану с солевым раствором. В этот момент кованый крюк разогнулся. Тварь упала на мокрый кафель и поползла ко мне, перебирая десятками острых ребер, вспарывая бетон.
Я метнул стальные клещи на цепи прямо в центр массы. Захват впился в сухожилия. Упершись ногами в край чана, я рванул редуктор. Лебедка втащила тварь через край в глубокий солевой бассейн.
Уничтожение
Я закрыл чугунную решётку, забил засов и открыл кран высокого давления. Раскалённый пар — сто двадцать градусов, восемь атмосфер — ударила вниз. Вода начала кипеть, соль кристаллизоваться, ткани выгорали.
Через пятнадцать минут удары прекратились. Я перекрыл пар только в шесть утра, когда появились первые лучи рассвета.
Итог
После слива остатков я заглянул в чан. На дне лежала чёрная, окаменевшая масса — как древний известняк с обугленными костяными шипами. Органическая оболочка полностью растворилась в соли.
В семь утра ветврач приехал. Я молча составил акт о браке и отправил машину на санобработку. Окаменевшие останки вывезли на песчаный карьер и залили бетоном.
На полу заготовительного пункта до сих пор видны глубокие белые борозды — следы той ночи.
